На фоне эскалации конфликта в Персидском заливе и диверсий на трубопроводах мировые цены на энергоносители готовятся к новому рывку. Несмотря на локальную коррекцию нефти после интервенций МЭА, угроза блокировки Ормузского пролива и возможный форс-мажор по катарскому СПГ формируют дефицитный сценарий для Европы и Азии.

Блокада поставок и риски Катара

Ситуация в Красном море и Персидском заливе перешла в фазу прямой угрозы инфраструктуре. По словам генерального директора QatarEnergy, в ближайшие три-пять лет компания может терять по 12,8 млн тонн СПГ ежегодно — это почти пятая часть всего катарского экспорта. Под ударом оказались долгосрочные контракты с Италией, Бельгией, Южной Кореей и Китаем.

Проблемы с логистикой дополняются системным сокращением производства:

• экспорт конденсата упадет на 24%, сжиженного газа — на 13%;
• поставки нафты и серы снизятся на 6%, гелия — на 14%;
• Saudi Aramco, а также предприятия в ОАЭ и Кувейте уже начали эвакуацию персонала и приостановку НПЗ после ракетных атак.

Газовые котировки и нефтяной транзит

На европейском рынке (TTF) цены обновили локальный максимум на уровне 63,75 евро за МВт*ч. Этому способствовали сообщения об атаках на газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток» в середине марта. Если эскалация продолжится, аналитики допускают рост котировок до 80,9 евро. В то же время американский газ (NG) остается под давлением из-за аномально теплой погоды в США, удерживаясь в узком диапазоне.

В санкционной повестке наметились исключения: Британия вывела из-под ограничений транзит казахстанской нефти через систему «Транснефти», выдав лицензию до 18 марта 2028 года. Параллельно, по данным Reuters, правительство Южной Кореи обсуждает с бизнесом возобновление импорта сырья из России. На рынке нефти ключевой поддержкой остается отметка $103,76, при сохранении которой целями роста выступят уровни $121–126 за баррель.