В январе фьючерсы на золото с поставкой в апреле достигали исторического максимума — $5626,8 за унцию. Затем кризис на Ближнем Востоке и рост процентных ставок развернули рынок: к осени котировки в совокупности снизились примерно на 28%. 30 октября фьючерс опускался до $3876,39 — минимума с начала октября 2025 года. В первых числах ноября металл частично отыграл потери; на 17:47 6 ноября его цена составляла $4045. Устойчивая просадка ниже $4 тыс. может обернуться убытками для инвесторов, вложившихся в обеспеченные золотом биржевые фонды: в этом году они добавили около 150 т металла.

Инвестиционный советник, кандидат экономических наук Юлия Кузнецова объясняет, что рынки реагируют на изменение ожиданий, а не только на сам факт конфликта. Если возможная эскалация уже учтена в цене, отсутствие новых потрясений дает инвесторам повод зафиксировать прибыль. Одновременно подорожание топлива усилило опасения по поводу инфляции, а жесткая риторика ФРС США поддержала реальные ставки. Для золота, которое не приносит процентного дохода, это повышает альтернативные издержки владения.

По данным Bloomberg, ноябрьское снижение цен на нефть помогло золоту немного восстановиться: более дешевое топливо ослабило инфляционное давление. На котировки также повлияли распродажи на фондовом рынке: некоторые инвесторы продавали ликвидное золото, чтобы покрыть потери в других активах. При этом, подчеркивают эксперты, октябрьское падение нельзя объяснить одной только ближневосточной ситуацией — важны также валютный рынок, ставки и инвестиционные потоки.

Физический спрос в регионе Персидского залива тоже ослаб. По данным World Gold Council, Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Иран в первом полугодии 2026 года приобрели 84 т слитков, монет и украшений — на 20% (21,1 т) меньше, чем годом ранее. На Иран пришлось около 77% сокращения, или 16,4 т. Высокие внутренние цены также заставили Индию и Китай резко уменьшить импорт. Закупки центробанков не компенсировали закрытие спекулятивных позиций.

Еще один фактор — конкуренция со стороны краткосрочных государственных бумаг. Объем казначейских векселей США (T-bills) в обращении в 2026 году превысил $7 трлн. Эти инструменты дают текущий процентный доход, тогда как инвестор в золоте зарабатывает только при росте его цены. Однако Кузнецова не считает перераспределение капитала окончательным отказом от металла: если реальные ставки устойчиво пойдут вниз, привлекательность золота может вырасти.

Эксперты также отмечают, что в октябре корреляция золота и биткоина достигала примерно +0,75. Это связывают с общими рыночными сигналами и продажей ликвидных активов для покрытия кассовых разрывов, а не с массовым перетоком денег из золота в криптовалюты. Денис Астафьев, управляющий фондом и основатель финтех-платформы SharesPro, говорит, что криптоактивы и металл могут выполнять в портфеле разные функции: золото — снижать риски, криптовалюты — давать потенциальную доходность при большей волатильности.

Кузнецова и Астафьев не считают падение за один месяц достаточным основанием говорить о начале длительного медвежьего цикла. Для такого сценария, по словам экономиста, нужно устойчивое укрепление доллара, рост реальной доходности американских облигаций, сокращение инвестиционного спроса и ослабление закупок центробанков. UBS, Goldman Sachs и Morgan Stanley считают нынешнюю коррекцию временной и прогнозируют рост золота до $5 тыс. за унцию в 2027 году. Краткосрочные оценки при этом сдержаннее: Goldman Sachs ожидает около $4650 к концу 2026-го, JPMorgan не исключает цену вблизи $4500, а Bank of America — $4 тыс.

Кузнецова предлагает рассматривать золото прежде всего как инструмент диверсификации и называет ориентиром долю 5–10% портфеля. Астафьев считает разумным диапазон примерно 7–13%. Оба эксперта подчеркивают, что конкретная доля зависит от стратегии, срока инвестирования и допустимого риска; снижением цены само по себе не стоит обосновывать увеличение вложений.