Пятьсот миллионов баррелей нефти и конденсата бесследно исчезли с мирового рынка с начала февральского кризиса на Ближнем Востоке. По оценкам аналитиков Kpler, финансовые потери от дефицита сырья уже достигли 50 миллиардов долларов — суммы, сопоставимой с годовым ВВП Латвии или Эстонии.

Несмотря на заявления главы МИД Ирана Аббаса Аракчи об открытии Ормузского пролива и оптимизм Дональда Трампа по поводу скорого перемирия в Ливане, последствия энергетического шока оказались критическими. Объем выпавшего с рынка сырья эквивалентен десяти неделям работы всей мировой авиации или почти месячному потреблению нефти в США. В пиковые моменты марта страны Персидского залива недобирали по 8 млн баррелей в сутки — это сопоставимо с суммарной добычей таких гигантов, как Exxon Mobil и Chevron.

Финансовый урон от кризиса старший аналитик Kpler Йоханнес Раубалл оценил в 1% от ВВП Германии. Сильнее всего пострадал экспорт авиатоплива из Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ: поставки рухнули с 19,6 млн баррелей в феврале до всего 4,1 млн за последующие два месяца. Этого объема едва хватило бы на 20 тысяч рейсов между Лондоном и Нью-Йорком, что подчеркивает масштаб дефицита в транспортном секторе.

Быстрого восстановления ждать не стоит, даже если танкеры снова пойдут через пролив. Мировые наземные запасы нефти уже сократились на 45 миллионов баррелей, а суточные перебои в добыче сохраняются на уровне 12 млн. Если месторождения тяжелой нефти в Ираке и Кувейте удастся запустить за четыре-пять месяцев, то на ремонт перерабатывающих заводов и газовых терминалов в катарском Рас-Лаффане могут уйти годы.