Мировая экономика отказывается от погони за максимальной эффективностью в пользу «антихрупкости». Чтобы застраховаться от геополитических шоков, компании перестраивают цепочки поставок, жертвуя низкими ценами. В итоге бизнес платит за надежность, а потребители получают долгосрочную структурную инфляцию, превращающуюся в своеобразный налог на неопределенность.

Последние десятилетия глобальная торговля строилась на принципе минимизации издержек. Пандемия и череда вооруженных конфликтов, включая блокировки Суэцкого канала и Ормузского пролива, доказали уязвимость такой модели: сбой в одном узле парализует производство на другом конце планеты. Теперь компании делают ставку на дублирование поставщиков, френдшоринг и создание избыточных запасов на складах.

Переход к новой модели неизбежно ведет к фрагментации мирового рынка. Государства субсидируют критически важных производителей, а логистические потоки переориентируются на маршруты вроде коридора «Север — Юг» или Срединного коридора, которые позволяют избежать зон конфликтов. По словам доцента Финансового университета Петра Щербаченко, бизнес теперь оценивает не только стоимость, но и надежность контрагентов, их финансовое состояние и способность к гибкости в доставке.

Однако за стабильность приходится платить. Накопление резервов и перенос производств ближе к рынкам сбыта исключают возможность использования дешевой рабочей силы и коротких маршрутов. Эксперты сходятся в том, что даже при стабилизации политической обстановки расходы на логистику останутся высокими еще долгие годы. По мнению Михаила Хачатуряна, рынок будет жить в условиях дорогой транспортировки как минимум 2–4 года, а тренд на деглобализацию и распад на экономические блоки станет новой реальностью, делая эпоху дешевых товаров делом прошлого.