До 2022 года российские научно-экспедиционные суда использовали порты Литтелтон и Хобарт как ключевые базы для дозаправки и ремонта. Сегодня эти площадки практически закрыты для РФ. В посольствах России в Веллингтоне и Канберре подтверждают: действующие ранее соглашения либо игнорируются, либо заморожены из-за санкционных ограничений. Подобная изоляция уже привела к инцидентам, когда судам приходилось проводить бункеровку топливом прямо в открытом море из-за запрета на вход в порты Фолклендских островов или Чили.

Основной альтернативой стал Кейптаун, однако путь от него до российских станций — «Мирного», «Востока», «Новолазаревской», «Прогресса» и «Беллинсгаузена» — значительно длиннее. Переход через «ревущие сороковые» с их мощными ветрами и штормами добавляет к графику экспедиций до пяти суток в одну сторону. В условиях короткого антарктического лета, когда окно для подхода к континенту ограничено, любая задержка становится критической. Нехватка топлива вынуждает станции переходить на жесткую экономию, что ставит под угрозу отопление и энергоснабжение жилых модулей.

Надежды на нормализацию связей с Чили остаются: после смены администрации в Сантьяго российская сторона получила заверения, что отказы в обслуживании ледоколов больше не повторятся. Тем не менее, эксперты сходятся во мнении, что долгосрочное решение проблемы лежит в плоскости развития собственного ледокольного флота и авиации. Договор об Антарктике 1959 года формально гарантирует свободу научных исследований, но на практике доступ к инфраструктуре становится инструментом политического давления, заставляя Россию инвестировать в автономность своих полярных миссий.